Воспоминания о Светлане Голубевой, глава 9

Глава 9: "Я уехала за тридевять земель…"

"Накопление знаний еще больше усугубляет сомнения. Только теперь ты начинаешь сомневаться на более высоком, качественном уровне. Когда идёшь по дороге, каждый шаг неизменно оставляет предыдущий позади. Необратимо. И информация – есть лишь почва для неудовлетворения.
Все слова. Лишь для того, чтобы не дать себе времени упасть и заплакать
Беззвучно. Неподвижно."

Светлана Голубева, дневник, запись Пасха 92 3:30.

"Света была творческим человеком во многом, не только в том, что касается музыки,– рассказывает Евгения Венлиг. – В ней очень ярко было развито эстетическое начало. Например, она умела любоваться. Ценила ухоженность и опрятность, физическую привлекательность. Когда наша супермодель медсестра Аллочка начинала наводить марафет, Света, затаив дыхание, не сводила с неё глаз. А когда Аллочка вечером оставляла на посту свой колпак, Света водружала его себе на голову, и Аллочке приходилось за ней изрядно побегать, чтобы вернуть его обратно, потому что у Аллочки был самый красивый колпак, и Аллочка была самой красивой медсестрой.

Запахи тоже играли для Светы большую роль. Сколько помню, от неё всегда пахло свежестью. На счет парфюма у неё был отменный вкус. Да и в дизайне интерьера своей квартиры она приняла самое непосредственное участие. Ей нравилось создавать удобство и окружать знакомых людей комфортом. Когда я приходила к ней на работу и мы шли пить чай в ресторанчик, то она угощала меня самым вкусным тамошним пирожным. И хотя я в принципе не ем молочные продукты, но Свете я не могла отказать, видя, с каким она восторгом предвкушает мое удовольствие. Я давилась клубникой со сливками только ради неё. Она дарила мне на день рождения всегда огромные розы и одежду, выбранную по своему вкусу и всегда мне подходящую и мною одобряемую (а уж я каприза и привереда страшная).

Да, заговорила о Розах. Именно от Светы в пятнадцать лет я узнала, как надо выбирать эти цветы. На рынок надо идти ранним утром, к самому открытию, брать цветок на толстой ножке и с утолщением стебля возле цветка, лучше в рубашке (это внешний лист, который бывает не очень привлекательным, и его обычно цветочницы обрывают, но если повезет, то надо брать именно такую розу). В то время розы были дорогим удовольствием, и не в любой сезон их можно было легко найти. Именно те, живые, «правильные». Но в поисках цветка для любимого человека Света не жалела ни сил ни времени. И ещё Света любила делать сюрпризы. А в чём-то, возможно, это была ещё и тяга к тому же адреналину. Тот, кто пробовал дарить цветы таким образом, поймёт, о чём я говорю. Он знает, как колотится сердце, а в животе холод, как при прыжке с трамплина, когда ты лепишь пластырем (скотча у нас тогда ещё не было) розу на дверь любимого человека, давишь на кнопку звонка, кубарем скатываешься с лестницы, в рекордно короткие сроки достигаешь парадной и даже порой успеваешь скрыться за углом дома раньше, чем там, на заветном этаже на твой звонок откроется дверь… Наивные, мы всегда полагали, что об авторстве подобных сюрпризов тот человек не догадается… Света любила дарить розы такого густого, как кровь, бардово-чёрного цвета. А получать - алого. Вот парадокс.